ЖЖ большой мир, где мы время от времени становимся свидетелями того, как кому-то очень больно и трудно. Хотим мы или нет, но мы не можем избежать этих ситуаций.
что происходит с нами в тот момент, когда мы видим боль, страх и насилие? что мы можем с этим сделать?
и почему иногда так важно оставить свой коммент свидетеля
конспект взят у Daria
llynden с сокращениями и моими выделениями.
Обыденный шок - 1Это кусочки конспекта книги Кэйтэ Вайнгартен "Обыденный шок" - о том, что происходит с теми, кто оказывается свидетелем ситуациям насилия.Свидетельствование – это такая форма отклика на чужую беду,
которая подразумевает нравственное участие.
Человек становится обязанным сказать правду о пострадавшем,
и оставаться при этом верным ему или ей.
Джеймс ХэтлиКогда мы наблюдаем ситуацию насилия, это является для нас обыденным шоком. Обыденным – потому, что это имеет место постоянно, везде, в любом сообществе. Шоком – потому, что, какой бы ни была наша реакция, эта ситуации потрясает нас, воздействует на разум, тело и дух.Хотим мы или нет, мы не можем избежать свидетельствования. Иногда ситуации насилия возникают между нашими знакомыми. Иногда мы видим их просто на улице или в парке, или в телевизоре, или в нашей жизни резонирует какое-то чрезвычайное происшествие, например, террористический акт, произошедший где-то. Все эти впечатления вызывают у нас реакцию, которую Кэйтэ Вайнгартен называет обыденным шоком. Эта реакция парадоксальна: чем больше насилия и поругания мы видим, тем меньше мы откликаемся на это. Насилие, окружающее нас, превращается в фон. Размах повседневного насилия, окружающего нас, зависит от того, где мы живем. Повседневное насилие и поругание могут набирать обороты и превращаться в полновесную войну, но раскручивание этого цикла не является неизбежным, его можно предотвратить.
Проще всего нам оказывается опознать насилие над личностью – когда один человек или группа причиняют вред и боль другому. Последствия этого - физические, психологические, духовные или материальные – для нас очевидны.
Другой вид насилия – так называемое «структурное насилие» - имеет место, когда сама социальная система эксплуатирует некоторых людей для выгоды других. Этот вид насилия причиняет те же виды вреда, но не отдельным индивидуумам, а целым группам. Структурное насилие создает социальную несправедливость. Кроме того, болезнь, старость, инвалидность, дискриминированность и переселение на новое место создают условия для более острого переживания насилия. Насилие подрывает ощущение осмысленности происходящего и заставляет нас испытывать страх и ужас.
Когда мы видим насилие и поругание, это вызывает у нас обыденный шок. Немногие понимают, что эффект этого накапливается и оказывает неблагоприятное воздействие на нашу жизнь. В первую очередь нам необходимо «ухватить», осознать, что мы действительно наблюдаем насилие и поругание. Обыденные акты насилия и их наблюдение требуют такого же срочного внимания и отклика, как и чрезвычайные, катастрофические ситуации.
Наше отношение к выпускам новостей по телевизору или радио, к газетам двойственно: нас тянет к ним, потому что нам не все равно, и в то же время они вызывают у нас отвращение – потому что нам не все равно! Нам хочется знать, что происходит в городе, в стране, в мире, но в то же время нам страшно. Именно то, что мы видим насилие и слышим о нем постоянно, указывает на то, что сейчас мир захвачен эпидемией невиданных доселе масштабов, у которой нет названия. Средства массовой информации сделали возможной глобализацию информации о насилии и поругании. К 12 годам среднестатистический американский ребенок видит по телевизору 8 000 убийств и 100 000 актов насилия. И проблема не только в количестве. Большинство этих актов подаются так, как будто у них нет прямого или опосредованного вредоносного воздействия, и без какой-либо нравственной оценки.
Обыденный шок относится не только к сфере психического здоровья. Он относится к человеческому страданию, и нет необходимости описывать его в медицинских терминах, чтобы сделать его более «реальным» или «значимым», или для того, чтобы «излечить» его. Большинство людей, которых обыденный шок поражает сильнее всего, никогда не обращаются к психологу или психиатру. У многих сообществ, страдающих от обыденного шока, есть проверенные временем народные средства совместного преодоления этого состояния.
Отгородиться полностью от насилия и поругания невозможно.Когда мы осознаем, что свидетельствуем насилию, но не знаем, что делать в такой ситуации, часть нашего внимания застревает в том моменте, когда это произошло, и мы не можем полностью присутствовать в настоящем.
Мы можем научиться преобразовывать пассивное, ненамеренное свидетельствование насилию в поступок, в намеренное, сочувствующее свидетельствование. Эти поступки вовсе не должны быть значительными и драматическими. Достаточно "муравьиных шажков", из которых складываются привычки, манера поведения и отношения взаимной поддержки.
Насилие порождает насилие, и сейчас мы начинаем понимать, что свидетельствование насилию тоже порождает насилие. Многие последствия насилия и свидетельствования ему проявляются отсроченно.
Многим из нас трудно признать оправданность и законность нашего страдания, когда мы свидетельствуем насилию: "Ты-то что расстраиваешься? Не тебя же бьют", - ведь мы понимаем, что жертвы страдают больше. Очень важно различать "масштаб страдания", но нельзя использовать это различение для того, чтобы утверждать, что страдание меньшего масштаба вообще ничего не значит. Критические суждения о том, что мы якобы "не вправе" чувствовать то, что мы чувствуем, когда видим насилие или слышим о нем, притупляют нашу восприимчивость к обыденному шоку. Наша задача - научиться адекватно откликаться на все виды страдания, осознавая при том, что они различаются.
Многие из нас привыкают и перестают реагировать на стимулы, вызывающие обыденный шок. Тому много причин:
1) вокруг слишком много историй о насилии, и мы защищаемся, не позволяя многим из них проникать в наше сознание;
2) с годами у нас вырабатывается привычка "отгораживаться" от того, что не в фокусе внимания;
3) многие из нас с детства выучились подавлять эмоциональные и поведенческие проявления обыденного шока, потому что родители или сверстники высмеивали нас за них. Когда нам затыкают рты, мы приучаемся молчать. Если долго унижать человека, он теряет чувствительность, отращивает "толстую кожу", и только сильный стимул вызывает реакцию, которая, по сравнению с обычным онемением, представляется интересной. Поэтому некоторых людей насилие привлекает.
Как бы болезненно ни было осознавать окружающее нас насилие, в конечном счете это стоит того. Если мы осознаем нечто, у нас есть выбор. Если мы очерствели, мы можем следовать приказам и творить такое, что приведет нас в полный ужас, когда мы поймем, что же мы сделали. Осознавая обыденный шок, мы можем с ним работать, противостоять насилию. Реакция обыденного шока на какое-то малое событие может привести нас к неожиданным и полезным инсайтам, новому пониманию нашей жизни. Малые события нашей жизни, вызывающие обыденный шок, учат нас понимать, как живется тем, в чьей жизни гораздо больше горя и насилия. Это понимание может привести к тому, что мы предпримем какие-то совместные действия, чтобы изменить условия жизни тех людей, которым хуже, чем нам. Откликаясь на незначительные ситуации, провоцирующие обыденный шок, мы становимся более способными откликаться на серьезные и трагические ситуации.
У притупления переживания обыденного шока могут быть серьезные последствия. В эксперименте Стэнли Милгрэма с электрошоком 65% испытуемых полностью следовали инструкции экспериментатора и давали обучаемому, когда тот якобы не справлялся с заданием, удар током максимальной силы, несмотря на его истошные вопли из соседней комнаты (на самом деле никакого тока не было, а обучаемым был актер, которому было объяснено, как в каком случае реагировать). Остальные участники, как только обучаемый начинал заметно "страдать", отказались продолжать участие в эксперименте. Те, кто дает удар током максимальной силы - никакие не извращенцы и не отщепенцы, а обычные люди, просто привыкшие игнорировать свои реакции обыденного шока.
Последствия обыденного шока накапливаются. Даже слабые его проявления, повторяясь многократно, делают нас более уязвимыми. Дети, которые видят насилие дома, в школе и на улице, с высокой вероятностью будут страдать от определенных нарушений соматического и психического здоровья.
Насилие разрывает и портит ткань социальных отношений. Мы привыкли рассматривать насилие как драму с двумя ролями: обидчика и жертвы. На самом деле, в большинстве случаев есть еще и третья роль - роль наблюдателя, которого Кэйтэ Вайнгартен предпочитает называть свидетелем. Реакция свидетеля может помогать пострадавшему, вредить ему или быть "никакой". Роли в ситуации могут меняться. Бывают ситуации, когда свидетель оказывается невидимым как для обидчика и жертвы, так и для сообщества. О ролях обидчика и жертвы мы знаем довольно много. Нам необходимо понять, в чем же состоит роль свидетеля, потому что именно свидетели обладают возможностью преобразовывать повседневное насилие. Свидетелем может быть как отдельный человек, так и группа. Любое знание о происшедшем насилии автоматически делает нас свидетелями. В качестве жертвы могут выступать люди, сообщества, культурные ценности или принципы. Жертвы "получаются" в ходе различных взаимодействий и процессов. Можно сказать, что больной является жертвой болезни. Эта метафора достаточно распространена при рассмотрении рака или СПИДа. В опыте каждого из нас были случаи, когда мы были свидетелями, жертвами и обидчиками.
иногда мы свидетельствуем насилию в тот момент, когда оно происходит, иногда - значительно позже, когда мы слышим или читаем о случившемся. Какую бы роль мы ни играли в конкретный момент - обидчика, жертвы или свидетеля - мы можем быть свидетелями самих себя. Когда мы приучаемся распознавать роли и быть свидетелями для самих себя, мы можем распознавать эти роли в других и быть свидетелями для них. Ключевым элементом для того, чтобы быть свидетелем самому себе, является навык самосознавания. о сам по себе он не является панацеей.
Кэйтэ Вайнгартен выделяет два основных измерения в переживании свидетельствования: осознает ли человек, что происходит, и имеет ли он возможность повлиять на это. В результате человек в определенный момент времени может занимать одну из четырех свидетельских позиций, каждая из которых задает свой диапазон последствий для человека, его ближайшего окружения и сообщества в целом. Оптимальной может считаться позиция, когда свидетель понимает, что происходит, и может на это повлиять, но ее не всегда бывает просто достичь.
Ключом к преобразованию повседневного насилия является то, каким образом мы свидетельствуем ему. Иногда достаточно просто понимать, что происходит, а конкретные действия в ситуации не требуются. Искушение не осознавать, что происходит, знакомо каждому. Оно предлагает отгородиться от чувства беспомощности или неуверенности в том, что делать. Многие люди считают, что обладают таким складом личности, который позволит им не реагировать, и ничего с ними от этого не будет. А плохое настроение, раздражительность, тревожность возникают просто так.
Иногда мы сознаем, что происходит, чувствуем бессилие и ненавидим это чувство. Мы думаем, что только герои смогли бы что-то изменить, но мы-то не герои. В каком-то смысле, образ героя начинает нам мешать, отбывая охоту совершать даже простые и обыденные поступки, на которые способны и обычные, "маленькие" люди. Сознательно свидетельствовать совсем не просто. Это требует сил, потому что свидетель, фактически, переживает то же, что и жертва. Свидетели часто не проявляют должной заботы о себе. Повседневное свидетельствование имеет место в контексте сложной сети отношений - в семье, на работе, в обществе. Множество разных сил ограничивает нашу способность сознавать и действовать.
О свидетелях написано немного, и большая часть историй о свидетелях - это истории о героизме. Замечательно, что они есть, но нам нужны другие примеры, примеры малых дел, которым мы можем подражать, не будучи героями. Нужно чтобы в сообществах, где мы живем, были доступны подобные истории. Акт помощи порождает больше помощи, насилие порождает насилие, а равнодушие преумножает равнодушие. Люди чаще становятся способны на героические поступки, если кто-то их поддерживает, чем если они одни. Даже если мы сами не совершим этот героический поступок, наше осознанное, сочувствующее свидетельствование может поддержать того, кто сумеет этот поступок совершить. Убеждение в том, что мы обязаны действовать самостоятельно, то есть в одиночку, ведет к тому, что мы взваливаем на себя неподъемное бремя.
АПД:
эксперимент Милгрэмаза точность изложения не ручаюсь
полный текст лежит
здесьссылка